Мифическая (квази)культура и коллективные переживания: 7 самых многообещающих сибирских художников
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/mask-group-3-min.png)
Анастасия Рыбакова, Красноярск
Мое творчество — это бесконечное общение с собой из прошлого и будущего. Я отвечаю на свои вопросы — например, имеют ли растения душу или что делать с воспоминания о людях, которых больше не любишь, — через изображения. Для меня важно, чтобы в искусстве было просторное поле для размышления: когда приходишь с другом на выставку, смотришь с ним на какой-нибудь арт-объект, и он чувствует одно, а ты — другое.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/klubnichkovye-metamorfozy.-foto-sasha-dorosh-min-scaled.jpg)
Локальный арт-рынок в каждом городе свой, и в Красноярске он больше похож на блошиный: можно за бесценок из первых рук купить что-то совершенно потрясающее. То, что в столице может продаться за десятки тысяч рублей, здесь не купят и за триста. Даже аукционы у нас шуточные — лот может уйти из-под молотка за минус 80 рублей, и художник должен будет заплатить коллекционеру за то, что тот забрал его работу.
Главная особенность местных художников в том, что они делают настоящее искусство, а не коммерческое. Например, я на продажу обычно рисую что-то милое: котиков, собачек, цветочки. Размер картины в этом случае тоже важен: чем меньше, тем лучше. Первые несколько лет мои работы покупались только на «пушках» — маленьких арт-ярмарках выходного дня. Я продавала небольшие картинки и открытки рублей за 300, но зато их хорошо покупали. А сейчас мои работы можно найти в галерее Shift, которая устраивает всяческие коллективные и персональные выставки.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/mask-group-4-min.png)
Михаил Чувакин, Владивосток
Я занимаюсь печатной и аналоговой графикой, скульптурой, создаю изделия из металла. Мои работы продаются в московской «ГРАУНД Солянке» и владивостокской галерее «Арка». Я участвовал в WIN-WIN, был резидентом Мастерских Музея «Гараж» и ЦСИ «Заря». Ярмарка SCAN FAIR — первое межрегиональное мероприятие, где будут представлены мои работы.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/bez-nazvaniya-2023-vysokaya-pechat_-ofort-bumaga_-maslyannaya-kraska-_1_-min-scaled.jpg)
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/bez-nazvaniya-2023-vysokaya-pechat_-ofort-bumaga_-maslyannaya-kraska-min-scaled.jpg)
Уже несколько лет я работаю над проектом мифической (квази)культуры, создаю ее материальные и нематериальные артефакты: письменность, предметы утвари и украшения, примеры руинированных архитектурных ансамблей культового и бытового характера. К материалу я подхожу через квазиархеологию и автоэтнографию. В этом проекте я применяю метагеографическую оптику и говорю с позиции несуществующей культуры. Мои работы — это тень, тусклое отражение загадочного мира, которого нет в настоящем. Погиб ли он давно под натиском чудовищных катаклизмов или ему еще предстоит расцвести в будущем — неизвестно. Я пытаюсь раскрыть загадку этого мира и понять его природу, изучая руины, останки и отрывочные материалы, параллельно трансформируя свою философию и видение настоящей реальности. Я не ограничиваюсь в техниках создания арт-объектов: раньше использовал и гравюру, и барельеф, и цифровой шрифт, и литье металлов, и световую инсталляцию, и скульптуру.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/bez-nazvaniya-2023-barelef-gips-min-scaled.jpg)
Продажи работ — это нестабильный заработок, который пока я воспринимаю исключительно как дополнительный. Мой основной доход приносит работа технологом выставок и художником-декоратором в Музее-заповеднике истории Дальнего Востока имени В. К. Арсеньева.
Во Владивостоке есть локальный рынок искусства, и иногда я слышу о хороших продажах с некоторых выставок. Но даже этого, как мне кажется, недостаточно чтобы полноценно жить и заниматься искусством. Я практически не знаю местных художников, которые живут исключительно на продажах. На творчество приходится выкраивать время между работами и подработками, хотя мне, конечно, хотелось бы полностью отдаться процессу.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/mask-group-2-min.png)
Наташа Юдина, Томск
Я автор художественного проекта «Страшные Сибирские Сны», который продолжает концепцию «Сибирского Иронического Концептуализма (sic)» и рассказывает о локальной идентичности, экзистенциальном опыте и арт-политике места. Эта работа экспонировалась и в России, и за рубежом — в Бельгии, Берлине, Париже и Великобритании. Сам проект существует в поле дискурса искусства культурного меньшинства и постколониальных исследований.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/sergej-ejzenshtejn-v-meksike-obekt-cherep-vyazanie-24h14h17.-2016.-proizvedenie-iz-proekta-strashnye-sibirskie-sny-min.jpg)
В свое время Борис Гройс писал о России как о подсознании Запада, но сейчас ситуация изменилась. Весь «Запад», вся цивилизация на севере Азии изгоняется, улетучивается и сжимается как «шагреневая кожа». И всякая художественная рефлексия становится для автора его личным, тайным достоянием, почти сновидением. Такое искусство и составляет коллекцию проекта «Страшные Сибирские Сны» — Сибирь покоится под белыми снегами забвения, спит покойно, заметенная снежным саваном.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/russkij-slon-holst-maslo-145h190.-2022-izobrazhenie-apelliruet-k-kollazhu-hudozhnika-voinova-80-h-godov-rossiya-rodina-slonov.-min.jpg)
На мой взгляд, локальный рынок сейчас находится в колониальном распоряжении глобального рынка. Продажа так называемого глубинного искусства — это, скорее, частный случай, не способный составить конкуренцию всей системе. Поскольку SCAN FAIR стал местом встречи с локальным, глубоким творчеством, я думаю, он может несколько демократизировать арт-рынок.
Лояльность к искусству должна повыситься, потому что взаимоотношения с творчеством всегда частные, эстетический выбор всегда личный. У искусства культурного меньшинства очень деликатная, хрупкая ситуация на арт-рынке, потому что оно всегда интерпретируется как «другое».
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/mask-group-min-2.png)
Амгалан Ринчинэ, Улан-Удэ
Я бурят, живу и работаю в республике Бурятия. Идентичность — одна из важнейших тем моего творчества, как, впрочем, и у многих моих коллег. Мы отвечаем себе на вопросы: кто мы, что значит быть бурятом, быть носителем этой истории и культуры.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/keramika.-iz-serii-_bogi-drevnego-mira_-min.jpg)
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/ataj-ulaan-tengeri-bog-krasnoe-nebo-2024.-keramika.-iz-serii-_bogi-drevnego-mira_.-min.jpg)
Я особенно интересуюсь фольклором и мифологией своего народа, чтобы понять, как мои праотцы документировали важные события, фиксировали философию и космологию миропонимания. Искусство для меня — это метод коммуникации и своеобразный контейнер для памяти — моей и моего народа. С помощью визуального языка я общаюсь со зрителем, рассказываю о культуре, формулирую свое видение, отношение и, конечно, составляю некую библиотеку знания об опыте бытия. А еще много фантазирую о будущем. Искусство — это моя личная лаборатория для экспериментов.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/seriya-storozh-2024.-keramika-min.jpg)
В Бурятии есть как государственные, так и частные галереи. На рынке представлено, как правило, академическое искусство, которое покупают как дополнение к интерьеру. А коллекционирования работ как идей, артефактов времени практически нет. Рынок современного искусства — вопрос открытый. Государство такие работы не закупает, и это тревожит: в музеи не попадает искусство, отражающее нашу эпоху, — как ее тогда будут исследовать?
Суть совриска — коммуникация. Художнику важно участвовать в выставках, а еще важнее — на ярмарках, где как раз можно реализовать свои работы. Мне удается продавать свое искусство напрямую, без участия галерей и посредников, если не считать друзей, которые часто приводят тех, кто хотел бы приобрести мои работы.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/mask-group-5-min.png)
Юрий Адомейко, Красноярск
Я работаю в графике и средовой инсталляции (тотальная инсталляция, объекты, муралы). Концепция моего искусства — развитие культурного мифа через авторскую мифологию, в которой я осмысливаю свои чувствования, ощущения себя как художника. Я исследую опыт личных и коллективных переживаний, телесность, язык, связь творчества и художника.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/foto-aleksandr-dorosh-min.jpg)
В Сибири арт-рынок постепенно начинает развиваться. До Москвы, конечно, далеко, но когда в регионах локальные бизнесмены находят язык с деятелями культуры, то рынок начинает оживать: появляются премии, ярмарки, резиденции, арт-пространства. Все это хорошо для развития художника и общества, но вот чтобы продаваться, надо продавать. А для этого нужно повышать охваты, искать свою аудиторию, общаться с ней, рассказывать о себе. Здесь все средства хороши: галереи, выставки, ярмарки, опен-коллы, коллаборации — нужно использовать максимум возможностей.
На мой взгляд, у публики в регионах несколько приземленный взгляд на искусство, меньше насмотренности. И хотя здесь есть крутые художники, но таких же крутых покупателей, ценителей искусства не так много. Не раз слышал, что я слишком радикален для Красноярска, поэтому еще нахожусь в поиске своей аудитории. Надеюсь, благодаря таким событиям как ярмарка SCAN FAIR, в областях появится запрос на приобретение искусства не меньше чем в столице. А мои работы можно найти в галерее «Гвоздь» в Новосибирске, книжном магазине «Бакен» в Красноярске (печатная графика) и в онлайн-магазине «Гутенберг SHOP».
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/mask-group-1-min-1.png)
Мария Рыбка, Омск
Я чаще всего обращаюсь к двум темам: семейной истории и девичьим аффектам. Мне важно передать свое проживание взросления, переосмысления опыта «женской жизни», восприятие моей чувственности и ее изменений. Мне нравится сочетать нарядные девичьи артефакты с чем-то физиологичным и местами отвратительным, работать с контрастами в форме.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/razgovor-u-shkafa-moej-babushki-predostavleno-hudozhniczej-min-scaled.jpg)
Арт-рынок Сибири достаточно нестабилен. Конечно, есть централизация в столице, но мне очень нравится опыт самоорганизованных групп, которые сами проводят аукционы, привлекают коллекционеров. Я продавала свои работы либо через галерею Textura (Москва), либо с выставок в центральной части России и за рубежом.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/mask-group-6-min.png)
Angel Danger, Красноярск
Меня интересуют ритуальные, компульсивные практики, религиозные образы и культовые предметы, смерть как часть повседневного опыта, как трансформация и потеря контроля, практики преодоления ужаса осознания конечности. Изучаю темы навязчивостей, расстройств, забвения, нахождения в пространстве и во времени.
![](https://www.timeout.ru/wp-content/uploads/2024/06/owls-obekt-vosk-steklo-2024-min-scaled.jpg)
В Красноярске нет как такового арт-рынка, нет галерей и крупных коллекционеров. Художнику тяжело жить только за счет продажи искусства, особенно если оно концептуальное, нематериальное или если это объекты и инсталляции, как в моем случае. Я же свои работы без особого энтузиазма продаю либо по запросу, либо на ярмарках.